С самого раннего старобельского детства меня окружали рассказы о приключениях деда Ладыка, один необычнее другого, из-за чего многоликим и вездесущим он мне казался.

Больше всего рассказов было связано с тем, что дед Ладык давал ночлег всем селянам из окрестных сел, задержавшимся в Старобельске по своим делам. Кто приезжал на пилораму, кто на рынок, кто в Заготзерно, кто в поликлинику. С учетом того, что у Ладыка ночевать оставались и мужики, и бабы, то соответствующих историй, превосходящих по своей остроте сюжеты знаменитого «Декамерона», ходило среди местного народа превеликое множество.

Наиболее ранним был рассказ о том, что в коллективизацию 1930-го года Ладык был активистом и возглавлял местный отряд по раскулачиванию под названием «Красная метла». Без сожаления он «выметал» коренные, сами себя обеспечивающие селянские семейства из их жилищ. Мужиков отправляли в Архангельский край, а женщины и дети бросались на произвол судьбы и могли выжить, только перебравшись в Донбасс на рудники. Доактивничался Ладык до того, что раскулачил собственную бабку и выселил ее из добротной хаты в землянку-развалюху на Поросячем хуторе. Только самые ушлые, да и то не скоро, раскусили, что Ладык хитрый. Раскулачил родню, выселил, зато на Соловки в Архангельский край не сослал.

На Тарабанах рассказывали, что Трохим Гаркуша, друживший с Ладыком и сотрудничавший с ним в «Красной метле», в 1933 году по каким то причинам или соображениям, непонятным для соседей, передал свою усадьбу и хату Ладыку, а сам перешел жить в полуземлянку на противоположном берегу ставка. Полуземлянки Трохима в Тарабанах уже нет, после его переезда в 1950 году в Бежановку, новый хозяин ее перестроил. А следы Трохимовой бывшей добротной усадьбы в Тарабанах и сейчас можно увидеть со стороны Терехового леса. Это полоса из мощных кленов, ясеней и акаций, высаженная по меже по ее периметру. Наверное, Ладык выкопал в биографии Трохима какие-то такие пятна, что тот решил лучше с хатой расстаться, чем с жизнью. А наглый доносчик Ладык при каждом удобном случае на людях ехидничал: «Мы с Трошей друзья, нас водой разлить нельзя!»

В Евсуге шептались, что Ладык по заданию батьки Махно вывез из Старобельска, окруженного красными отрядами, батькиного любимца Панька Скрипку - офицера царской армии Пантелеймона Григорьевича Скрыпника, сильно израненного при взятии Старобельска красными. Осторожный Ладык провез раненого по степи через посты и разъезды красных Пархоменковых спецотрядов и под чужим именем, по документам, вытащенным у убитого железнодорожника из Лимана, пристроил на евсугской Вершине у одинокой женщины. Панько прижился там, с выходившей его женщиною они завели детей и неплохое хозяйство, правда, жил он недолго и рано умер от ран и тяжелого труда. Его, потомки и сейчас живут в Евсуге и в Старобельске, а одна из внучек работает в Брянке городским судьей. Другая внучка сейчас живет в Ново-Пскове, давно на пенсии и растит целую ораву уже своих внуков.

В Закотном, что чуть севернее Старобельска, был рассказ о том, как Ладык во время весеннего половодья на Айдаре поленился выехать из маслобойки (сейчас бы сказали эвакуироваться) на незатопляемое место. Спасаясь ночью от окружившей воды, он вылез на крышу и пару суток просидел там, посинел и «задубел» так, что только с большим трудом мужики сняли его оттуда и отогрели.

В самом же Старобельске слышал рассказ о том, что Ладык в 1942 году по осени приютил бедную шахтерскую беженку с пятью детьми, мужа которой забрали на фронт. Весной 1943 года, когда фронтовик перестал подавать о себе вести, Ладык выгнал ее со всей малолетней детворой, отобрав в качестве «платы за постой» козу и теплую юбку. Пристроилась эта бедолага работать на свиноферму, там она побелила одну из клетушек и перетащила туда своих детей. От стада им шло тепло, а еду - кукурузу, картошку и перегон - делили также со стадом. Летом 1945 года к этой женщине вернулся с войны муж - не герой, не в орденах, но и не размазня. Ладык быстро смекнул, что придется расплачиваться за его грабеж беззащитных людей, и при первом же случае завез в эту воссоединившуюся семью мешок кукурузной крупы-дранки, прокрученной на домашней ручной мельнице, заработав, таким образом, себе прощение за козу и юбку.

Было также еще много других рассказов о Ладыке, но кто он, где он, что с ним, я не мог ни у кого из своих знакомых выяснить.

Загадку с вездесущностью и многоликостью этого героя всего лишь пару лет назад мне помог решить один старобельский таксист. Будучи в Старобельске, я нанял его на автостанции, чтобы проехать на Подгоровку, забрать там мою дорожную сумку и вернуться на железнодорожный вокзал к Московскому поезду.
В дороге я спросил таксиста, не приходилось ли ему знавать деда Ладыка?

Какого? Из каких Ладыков? – попросил уточнить таксист, - У нас много Ладыков живет.

Понял тогда я, что не многолик Ладык был, а многочислен, что все рассказы, в разное время слышанные мною, относятся к разным людям. Мне сразу же захотелось узнать побольше подробностей про Ладыков, но таксист сказал, что ничего такого он не знает.

Тогда я стал расспрашивать его про местные новости, про Старобельские достопримечательности – и про это ничего таксист не смог рассказать. А про сайт Старобельска в Интернете он и слыхом не слыхивал.

Зато, за поездку от автостанции на Подгоровку и обратно на железнодорожный вокзал, содрал с меня 50 гривен. Понял, собака, что деньги у меня есть, а времени в обрез - поезд Луганск-Москва уже был на подходе. 

(c) Д.М.         2008 год